Март
Светило горит, как вольфрамовая дуга, слепя, но не грея. На лавке, в архивной мгле, оно пролежало полгода, остыв. На земле в черном, как нищие, плачут навзрыд снега.
Дни стали длинней. И как бледный, худой росток, ищущий щель там, где брезжит спасительный свет, строка за строкою, минуя любой запрет, рифмованный текст прорывается на листок.
Он тянется к солнцу, ложась между стройных гряд блокнота. И в этом упрямстве — прямой ответ на холод пространства: узрев непривычный свет, природа готова на лето менять наряд.
После зимней тьмы и холода вновь пробуждается желание писать.
Читайте также
Разрез времён
Вдоль лоскутного леса по пыльным плитам плетусь в лето. Липкая тень нерешительно прячется за столбы, как загнанный кот. Она, как и я, продрогла в дороге. Увы, без света ей жизни нет, как и мне… Оттого, видно, вместе мы. И воздух густеет, как мёд, в хрустальном сосуде марта. И вечер спускается сизый…
Архитектура возраста
От хряща родничка до сухой тетивы, до последнего, ясного слога — здесь возводится кладка. И свод головы, как вершина живого чертога. По тяжелому камню слагается твердь, ось порога и рёбра колонны, чтоб за ними пространство, поправшее смерть, развернулось, пройдя сквозь пилоны. И густеющий воздух, …
Зодчество праха
Здесь пространство, спрессованное в параллелепипед, узурпирует небо. И свет из бетона не выкипит. Это — зодчество праха, восставшего против луча; здесь фасады стоят, перспективу рубя сплеча. Но пылающий полдень, чей скальпель отточен и строг, растворит омут ночи, переступив за порог. Тот, чей цирку…