Параллели

Вступление

В автобус втиснулась, села рядом, взглядом чиркнула, искру высекла, в стекло усталый взор направила. В его оправе отражаюсь я безмолвный рыцарь, в тени ресниц твоих застыл. Ты лёд расплавила в ревущем сердце. От серости в окне не скрыться, но зацвели сады. По нотам в крошечных наушниках наивно угадать пытаюсь, кто же ты? Мечты мелькают, как рекламные щиты в окне, сливаясь, от дома к дому, и скулят столбы, признаюсь, я нашу встречу видел по-другому… А что, вот если бы?

Куплет 1

Допустим, пустота, космос, созвездие Лира — мы ведём поиски нового мира. Корабль дрейфует — все в анабиозе, но модуль сгорел в кислородном насосе.

Мы двое в дозоре, не спим — наши смены, ты смотришь в глаза мне и шепчешь, сжав руку: «Надо скорей заменить эту штуку! Все люди погибнут — запасы мизерны!»

И стало всё ясно, в скафандр вползая — вся прошлая жизнь — подготовка, дерзанья к этой минуте, когда сквозь вакуум плывём в невесомости, взявшись за руки,

в хвост корабля, к кислородным бакам, в такт нарастающего сердца стука, и в рации голос чуть слышно: «Держись!» теплее всего за всю мою жизнь.

Пре

Да, вокруг только холод, тьма звёзд, растерявших свой пыл, — я с тобой не замёрз. Как я прежде без этого жил?

Припев

Где-то в другом измерении, веришь, мы всё сказали друг другу без страха. Там ты не успела протиснуться в двери, и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле, где взгляд — это максимум нашей отваги. Мы — две не сходящиеся параллели на этой исчерченной кем-то бумаге.

Куплет 2

Или вот, полевой лазарет, чад, земля под ногами гудит. Меня притащила в санбат, я без памяти, с дыркой в груди. Вокруг стоны, молитвы и бред, пахнет лекарством и гарью. Приоткрываю глаза, ты как солнце над огненной хмарью.

Стоишь надо мной — мутный образ в тумане морфина, лишь ласковый голос — гимн жизни средь грохота взрывов — в смешном полушубке, от пуль хрупким телом закрыв, о смерти забыв, ты тащила меня сквозь руины.

Вгрызаясь во взрытую взрывами почву, под корни, несла с поля боя, боль, бомба… и дальше не помню, лишь глаз синеву — клочок неба, надежда на чудо. Ты шепчешь седому врачу, что жить буду, до свадьбы

всё заживёт — повезёт кому-то, в автобусе будто встречу судьбу, но решиться хоть слово сказать бы… Так близко дыханье и шёпот на ухо: «Держись!» — теплее всего, что случилось за всю мою жизнь.

Пре

Пусть раны пьют время до дна и не так много сил, — с тобой смерть не страшна. Как я прежде без этого жил?

Припев

Где-то в другом измерении, веришь, мы всё сказали друг другу без страха. Там ты не успела протиснуться в двери, и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле, где взгляд — это максимум нашей отваги. Мы — две не сходящиеся параллели на этой исчерченной кем-то бумаге.

Бридж

Проще выдумать космос, скафандр и ад лазарета, Полёт на край света — к холодным далёким планетам. Я архитектор молчания, зодчий пустых павильонов, Где страх перед «Здравствуй» сильнее, чем гул батальонов.

Я герой там, где всё — реквизит, декорации, а здесь, в полуметре я замер, боясь радиации твоего равнодушия. Весь мой эпос — лишь способ спрятать за громом фантазий свой внутренний ропот.

Куплет 3

Двери шипят, как змея. Остановка. И вмиг вся моя храбрость — пустой, пересохший родник. Весь мой напор — испарился, как старый запал. Рыцарь не вышел на бой. Или просто проспал?

Ты встаёшь. На секунду встречаемся взглядами, целый мир в этой точке… решиться бы, надо бы! И — пшик. Всё кончается. Ты выходишь на холод, под снег, чтоб, меня не узнав, раствориться, исчезнуть навек.

Не зная, что бросила где-то в межзвёздной тиши, того, с кем чинила насос, чтоб продолжилась жизнь. Солдат в полутьме — ты спасительный жизни глоток. Но ушла. Гложет сердце — я снова не смог.

Двери закрылись. В стекле отразилась тюрьма, не герой, не спаситель, а просто метель и дома. Я отправлен собой в запас. Автобус продолжил маршрут… Так, может быть, в следующий раз? Завтра я буду тут.

Припев

Где-то в другом измерении, веришь, мы всё сказали друг другу без страха. Там ты не успела протиснуться в двери, и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле, где взгляд — это максимум нашей отваги. Мы — две не сходящиеся параллели на этой исчерченной кем-то бумаге.