Параллели
В автобус втиснулась, села рядом, взглядом чиркнула,
искру высекла, в стекло усталый взор направила.
В его оправе отражаюсь я безмолвный рыцарь,
в тени ресниц твоих застыл. Ты лёд расплавила
в ревущем сердце. От серости в окне не скрыться,
но зацвели сады. По нотам в крошечных наушниках
наивно угадать пытаюсь, кто же ты? Мечты
мелькают, как рекламные щиты в окне, сливаясь,
от дома к дому, и скулят столбы, признаюсь,
я нашу встречу видел по-другому…
А что, вот если бы?
Допустим,
пустота, космос, созвездие Лира —
мы ведём поиски нового мира.
Корабль дрейфует — все в анабиозе,
но модуль сгорел в кислородном насосе.
Мы двое в дозоре, не спим — наши смены,
ты смотришь в глаза мне и шепчешь, сжав руку:
«Надо скорей заменить эту штуку!
Все люди погибнут — запасы мизерны!»
И стало всё ясно, в скафандр вползая —
вся прошлая жизнь — подготовка, дерзанья
к этой минуте, когда сквозь вакуум
плывём в невесомости, взявшись за руки,
в хвост корабля, к кислородным бакам,
в такт нарастающего сердца стука,
и в рации голос чуть слышно: «Держись!»
теплее всего за всю мою жизнь.
Да, вокруг только холод, тьма звёзд, растерявших свой пыл, —
я с тобой не замёрз. Как я прежде без этого жил?
Где-то в другом измерении, веришь,
мы всё сказали друг другу без страха.
Там ты не успела протиснуться в двери,
и мир не рассыпался хлопьями праха.
Но здесь, где слова — как порезы на теле,
где взгляд — это максимум нашей отваги.
Мы — две не сходящиеся параллели
на этой исчерченной кем-то бумаге.
Или вот,
полевой лазарет, чад, земля под ногами гудит.
Меня притащила в санбат, я без памяти, с дыркой в груди.
Вокруг стоны, молитвы и бред, пахнет лекарством и гарью.
Приоткрываю глаза, ты как солнце над огненной хмарью.
Стоишь надо мной — мутный образ в тумане морфина,
лишь ласковый голос — гимн жизни средь грохота взрывов —
в смешном полушубке, от пуль хрупким телом закрыв,
о смерти забыв, ты тащила меня сквозь руины.
Вгрызаясь во взрытую взрывами почву, под корни,
несла с поля боя, боль, бомба… и дальше не помню,
лишь глаз синеву — клочок неба, надежда на чудо.
Ты шепчешь седому врачу, что жить буду, до свадьбы
всё заживёт — повезёт кому-то, в автобусе будто
встречу судьбу, но решиться хоть слово сказать бы…
Так близко дыханье и шёпот на ухо: «Держись!» —
теплее всего, что случилось за всю мою жизнь.
Пусть раны пьют время до дна и не так много сил, —
с тобой смерть не страшна. Как я прежде без этого жил?
Где-то в другом измерении, веришь,
мы всё сказали друг другу без страха.
Там ты не успела протиснуться в двери,
и мир не рассыпался хлопьями праха.
Но здесь, где слова — как порезы на теле,
где взгляд — это максимум нашей отваги.
Мы — две не сходящиеся параллели
на этой исчерченной кем-то бумаге.
Проще выдумать космос, скафандр и ад лазарета,
Полёт на край света — к холодным далёким планетам.
Я архитектор молчания, зодчий пустых павильонов,
Где страх перед «Здравствуй» сильнее, чем гул батальонов.
Я герой там, где всё — реквизит, декорации,
а здесь, в полуметре я замер, боясь радиации
твоего равнодушия. Весь мой эпос — лишь способ
спрятать за громом фантазий свой внутренний ропот.
Двери шипят, как змея. Остановка. И вмиг
вся моя храбрость — пустой, пересохший родник.
Весь мой напор — испарился, как старый запал.
Рыцарь не вышел на бой. Или просто проспал?
Ты встаёшь. На секунду встречаемся взглядами,
целый мир в этой точке… решиться бы, надо бы!
И — пшик. Всё кончается. Ты выходишь на холод, под снег,
чтоб, меня не узнав, раствориться, исчезнуть навек.
Не зная, что бросила где-то в межзвёздной тиши,
того, с кем чинила насос, чтоб продолжилась жизнь.
Солдат в полутьме — ты спасительный жизни глоток.
Но ушла. Гложет сердце — я снова не смог.
Двери закрылись. В стекле отразилась тюрьма,
не герой, не спаситель, а просто метель и дома.
Я отправлен собой в запас. Автобус продолжил маршрут…
Так, может быть, в следующий раз? Завтра я буду тут.
Где-то в другом измерении, веришь,
мы всё сказали друг другу без страха.
Там ты не успела протиснуться в двери,
и мир не рассыпался хлопьями праха.
Но здесь, где слова — как порезы на теле,
где взгляд — это максимум нашей отваги.
Мы — две не сходящиеся параллели
на этой исчерченной кем-то бумаге.
